Книги - Империи

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Книги - Империи » Статьи, очерки, фельетоны » Поместное войско Московского государства


Поместное войско Московского государства

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Ключевский Василий Осипович (1841 - 1911)
История сословий в России

http://i10.pixs.ru/thumbs/1/7/5/015jpg_8934541_19927175.jpg

Дети боярские городовые. Происхождение этого звания. — Разверстка службы между городовыми чинами по десятням в XVI и XVII веках. — Отношение поместного землевладения к вотчинному. — Поместные оклады и поместные дачи. — Отличие городового чиновного деления от московского и думного. — Влияние военного устройства Московского государства на сословно-географическое размещение русского общества.

http://i10.pixs.ru/storage/1/8/3/Russianclo_6002169_19927183.jpg

Дети боярские городовые. Происхождение этого звания. Термина дети боярские не понимали уже в XVII веке, когда его не умел объяснить и Котошихин. Но происхождение его объясняется довольно просто. В удельных княжествах образовалось очень много боярских фамилий, т.е. служилых родов, члены которых бывали в звании бояр. Но звание боярина обыкновенно жаловалось служилым людям уже в зрелых летах, притом не всем членам боярских фамилий. Члены боярского рода, еще не получившие звания бояр, в удельное время назывались детьми боярскими, которые стояли выше простых вольных слуг или дворян. С исчезновением уделов только знатнейшее удельное боярство перешло в Москву. Члены боярских родов, не носившие этого звания, остались на местах, нося звание детей боярских, как бы кандидатов на боярство.
Но мы видели, что большая часть боярских фамилий, записанных в боярскую родословную книгу XVI века, не провели в продолжение всего этого столетия ни одного члена в Думу. Таким образом, большая часть старых боярских фамилий удельного времени перестала принадлежать к действительному боярству. Члены этих, так сказать, заштатных боярских фамилий рождались и умирали в продолжение целого века с лишком в звании детей боярских. Таким образом, сын боярский становился синонимом провинциального служилого человека. Некоторых из этих городовых детей боярских брали в столицу «во двор», т.е. для дворцовой службы. С половины XVI века или раньше эти дети боярские получили название дворовых или дворян. Так дворянин, прежде означавший слугу вольного небоярского происхождения и потому стоявший ниже сына боярского, теперь превратился в придворное звание, в которое возводились только некоторые городовые дети боярские. Благодаря тому, звание детей боярских стало низшим провинциальным чином. Высшие чины провинциального дворянства стали зваться детьми боярскими дворовыми и выборными дворянами. Некоторые из них дослуживались до столичного дворянства и в чине московских дворян назывались дворовыми дворянами или дворянами большими.
Разверстка службы между городовыми чинами по десятням в XVI и XVII веках. Теперь посмотрим, как развёрстывалась служба между служилыми людьми и как они верстались поместными окладами. Для того и другого назначались смотры или разборы. Смотр служилым людям уезда производился полковыми воеводами на походе, или особо назначаемыми ревизорами, разборщиками, которые в мирное время приезжали в уезды и созывали на съезд все уездное дворянство. Разбор и верстанье служилых людей производились посредством допроса выборных их представителей, которые назывались окладчиками. Их выбирали, смотря по надобности, в числе четырех, пяти и даже более десяти человек. При вступлении в должность они приносили присягу. В каждом уезде это была как бы коллегия уездных предводителей дворянства. Они обязаны были сообщать о дворянах своего уезда все сведения, какие были нужны присланному из столицы разборщику. Руководствуясь их показаниями, разборщик назначал каждому дворянину род службы, назначал беспоместным дворянам поместные оклады, составлял список всех служилых людей уезда, разделяя их на чины и чины на статьи, подробно обозначая как оклад, так и род службы каждого человека. Эти списки носили название десятень. Несколько их дошло до нас еще от XVI века. XVII столетие оставило их нам сотни. Ни один из них не издан *.
Изучение этих списков открывает приемы разверстки службы и окладов между служилыми людьми. Согласно обоим основным правилам разверстки, поместные оклады назначались по качеству службы или боевой годности, и наоборот — качество службы и степень боевой годности определялись прежде назначенными окладами. Боевая годность определялась четырьмя способами.
1) Разборщик спрашивал окладчиков про служилого человека, каков он собою? Если ему говорили, что он собою молод или «молодец», ему назначали хороший оклад; если говорили, что он собою худ, т.е. стар или слаб, его писали в низший разряд. Так встречаем выражения окладчиков: «Собою молод и окладу того стоит».
2) Разборщик спрашивал, каков служилый человек своею головою? Если окладчики говорили, что он своею головою добр или середний, это значило, что он имеет хорошие материальные средства и хорошо ведет свое земельное хозяйство, имеет хорошее вооружение, коней, боевых холопов; словом, хорошее походное об заведение и способен нести добрую походную службу.
3) Разборщик спрашивал, каков служилый человек отечеством? Если ему говорили, что он отечеством добр, это значило, что отец его служил в хорошем чине, например, выборным дворянином, и, следовательно, мог передать сыну боевой навык и боевые средства.
4) Разборщик спрашивал, каков служилый человек своею службой, т.е. бывал ли он прежде в походах, приобрел ли боевую опытность или только что выступает на служебное поприще?
Руководясь этой оценкой, разборщик писал одних в низший чин детей боярских городовых, назначая им служить службу «осадную» либо «ближнюю», состоявшую в защите ближней границы. Других писал в чин детей боярских дворовых, назначая им службу «дальнюю», состоявшую в далеких походах, которые требовали хорошего походного прибора и больших расходов. Наконец, третьих зачислял в чин дворян выборных, которые кроме дальних походов очередными партиями призывались в Москву для исправления разных придворных обязанностей.
Служилый человек, признанный добрым и собою, и по отечеству, и даже по службе, иногда возражал разборщику, желавшему записать его в высший разряд, говоря: «На службе быть мне не с чего: бобылишки и крестьянишки мои худы, а сам я беден», и просил записать его в низший чин. Для примера приведем из Коломенской десятни 1577 г. описание службы одного дворового сына боярского второй статьи: «Поместный оклад 350 четей; быти ему на службе на коне в панцире, в шеломе, в саадаке (с луком и стрелами), в сабле да три человека (боевые холопы) на конех в пансырех, в шапках железных, в саадакех, в саблех с копьи да три кони простые, да человек о дву меринех в кошу (в обозе с запасами)».
Сообразно с прежней службой и степенью боевой годности назначались служилым людям разных чинов различные размеры поместных окладов. Впрочем, в разных уездах и общие нормы чиновных окладов были не одинаковы: это зависело от густоты служилого населения. В Московском уезде оклады вообще были мельче, чем в Ряжском, потому что первый уезд был гуще заселен служилым людом, чем последний. В каждом уезде оклады различались по чинам. Но так как к поместным окладам в подспорье назначались еще и оклады денежного жалованья, которое выдавалось обыкновенно перед походом, то, благодаря различным комбинациям поместных и денежных окладов, каждый чин распадался на несколько статей. Возьмем упомянутую десятню Коломенского уезда 1577 г. В Коломенском уезде не было «выбора»: служили только дворовые и городовые дети боярские. Поместные оклады дворовых людей были от 400 до 200 четей, т.е. от 600 до 300 десятин; денежные — от 14 до 8 рублей (от 840 до 480 рублей в ценах XIX века). По размерам этих окладов дворовые люди распадались на 14 статей. Городовым людям назначались оклады от 300 до 100 четей; денежный оклад — от 14 до 6 рублей. Всего было более 20 статей.
Городовые дети боярские служили либо на конях, либо пешие. В первом случае они ходили лишь в ближние походы для защиты ближайших границ, во втором — не ходили в походы, а составляли гарнизон. Дети боярские дворовые служили везде на конях. Они либо также ходили в ближние походы, либо, смотря по состоятельности, назначались и в дальние. Наконец, выборные дворяне, высший разряд провинциального дворянства, не только исполняли все службы низших чинов, но и отправлялись в редкие, особенно тяжелые и отдаленные походы, например, через всю степь против Крыма. В такие походы изо всех уездов выбирались только отборные служилые люди, составлявшие выбор. Так, в 1533 г. царь приговорил послать на крымские улусы боярина Шереметева с детьми боярскими московских городов выбором, из смоленских выбрать лучших слуг, а из северских городов, ближайших к месту назначения, всех поголовно.
Отношение поместного землевладения к вотчинному. Итак, поместные оклады назначались по чинам, как чины назначались по службе, т.е. по боевой годности и по заслугам. Но количество четвертей, назначенное в оклад, не всегда бывало действительным поместным владением служилого человека. От оклада надобно отличать поместную дачу. Оклады назначались по чинам, но размеры дач соображались с тем, имел ли служилый человек вотчину или нет. Если он не имел вотчины, ему давали во владение полный оклад; если он имел вотчину, то ему давали в дачу только часть оклада. Вотчина служила подспорьем к поместью.
Поместные оклады и поместные дачи. Можно найти указание и на отношение дач к поместным окладам. Возьмем десятню Елецкого уезда 1622 г., в которой при поместных окладах обозначены и действительные дачи. Сосчитав те и другие, найдем, что средний поместный оклад дворовых детей боярских (выборных там не было) был 240 четвертей, городовых — 93, новиков, т.е. только что поступивших на службу и вновь верставшихся поместьями, — 79 четвертей. Всего назначено было в оклады 878 служилым людям уезда 123 230 четвертей. Но так как у многих из них были более или менее значительные вотчины, то в действительное владение этим служилым людям было отведено всего 53 570 четвертей. Итак, оклад относился к даче как 2,3 к 1. Отсюда можно обозначить такой формулой отношение оклада к даче: оклад по чину, дача по вотчине. Оклад находился в прямом пропорциональном отношении к чину, дача — в обратно пропорциональном к вотчине. Чем выше чин, тем выше оклад; чем больше вотчина, тем меньше дача.
Отличие городового чиновного деления от московского и думного. Так обозначилось служебное и поземельное различие между чинами провинциального дворянства. Легко заметить основание этого деления, отличное от того, на котором держалась иерархия думных и московских чинов. Отношение чинов городовых к думным и московским можно выразить такой формулой: чины думные — по отечеству, чины московские — по отечеству и службе, чины городовые — только по службе.
Теперь предстояло бы решить нам вопрос: как описанное устройство столичного и провинциального дворянства подействовало на склад общества, на его местное географическое размещение. Нет достаточно данных, чтобы сказать, какое количество земли роздано было в поместное владение в XV, XVI и XVII веках, где это поместное владение было распространено шире, где меньше.
Влияние военного устройства Московского государства на сословно-географическое размещение русского общества.
Мы не можем представить себе живо весь склад, какой получило общество, когда поместная система вместе с военным строем достигла полного развития. Мы можем только почувствовать, изучая этот строй, что все Московское государство (может быть, за исключением немногих местностей) покрылось более или менее густым слоем служилых вотчинников и помещиков, вооруженных и всегда готовых подняться в поход. Почти вся территория Московского государства устроена была, как обширный лагерь, который был обращен фронтом в три стороны — на запад, юг и восток. Но есть один способ по данным позднейшего времени представить себе, какое действие оказал описанный военный склад служилого класса на географическое размещение русского общества. Я попытаюсь изложить вам эти данные и указать на то, о чем говорят они.
Мы имеем подробные списки крепостных крестьян по ведомостям IV ревизии, которая была произведена в 1782 г. Крепостное население распределено было по губерниям не с одинаковой густотой и составляло неодинаково высокий процент всего сельского населения губернии. Если выписать губернии в каком-нибудь порядке с обозначением этого процента, то, при первом взгляде, колебания его, по-видимому, ничего не говорят. В самом деле, что можно извлечь, например, из того, что в Московской губернии крепостное население во время IV ревизии составляло 66% всего населения губернии, Вятской — всего 2%, Пермской — 33%? Что крепостное население не везде было одинаково густо, это известно и понятно. Но в каком порядке оно разместилось и какие исторические условия действовали на это размещение?
Ответ на этот вопрос не дается при первом взгляде на цифры. Но расположим губернии, начиная с Московской, по группам, в порядке их близости к последней, обозначая процент крепостного населения в каждой группе.
I. Московская — 66%, Владимирская — 67%.
II. Смоленская, Калужская, Тульская, Рязанская, Нижегородская, Костромская, Ярославская и Псковская — 83—69%, Тверская — 64%.
III. Орловская, Саратовская, Тамбовская, Пензенская, Симбирская, Новгородская — 68—45%, Вологодская — 34%.
IV. Курская, Воронежская, Казанская, Пермская, Уфимская — 47—18%.
В этом перечне нет юго-западных и западных губерний: они не были территорией Московского государства, и строение общества находилось там под действием других условий. Обозначенные губернии определяют территорию Московского государства.
Что значат эти цифры? Очень густой процент крепостного населения в двух губерниях первой группы; это самый центр Московского государства, где помещались его главный штаб и постоянная квартира его верховного вождя. Здесь крепостной процент очень густ, но есть местности, где он еще гуще. Легко заметить, что такое губернии второй группы — они поясом окаймляют две центральные. В них процент значительно гуще, чем в последних. Это первая боевая линия, окружавшая штаб, первая оборонительная цепь и потому самая густая. Над укреплением ее всего более работали. Когда эта цепь разрывалась, Московское государство становилось неспособным защищаться. Как скоро татары прорывались сквозь эту линию, Москва погибала. Припомним географическое отношение губерний третьей группы ко второй. Заметим, что они составляют также кольцо, оцепляющее первый пояс. Здесь процент крепостного населения ниже второй группы и приближается к тому, какой мы видели в центральных губерниях. Это вторая боевая линия, об укреплении ее менее заботились и оставляли для него меньше боевых сил.
Надобно обратить внимание на то, что как в первом, так и во втором поясе, окружавшем московско-владимирский центр, встречается по одной губернии, где процент крепостного населения гораздо ниже, чем в других губерниях одного с ней пояса. Таковы в первом поясе Тверская, во втором — Вологодская. Обе эти губернии северные. Таким образом, обе боевые цепи, окружавшие центр, заметно редели, потому что здесь меньше было нужды в обороне. Процент крепостного населения от Москвы к северу вообще быстро падал: в Московской — 66%, в Тверской — 64%, в Новгородской — 55%, в Олонецкой — 6%, в Архангельской почти не было крепостных. Наконец, четвертая группа составляла третью цепь, которая окаймляла вторую. Эта цепь не сплошная. Вы видите, что ряд этих губерний не соединяется в непрерывное территориальное пространство. Эта цепь, на укрепление которой оставалось всего менее боевых сил, была передовой оборонительной линией и состояла из отдельных, разорванных звеньев, которые обращены были против разбросанных восточных, юго-восточных и южных инородцев — татар крымских, ногаев, башкир и др. — и защищали отдельные окраины, наименее угрожаемые. Вот почему в этой последней разорванной цепи и крепостной процент падает до низкой степени — до 18.
Итак, что такое эти три кольца, окаймлявшие московско-владимирский центр? Это три боевые цепи, густота которых уменьшалась по мере удаления от центра. Следовательно, они представляют собою три степени напряжения боевых сил для защиты государственного центра. Еще в XVI и XVII веках государство защищалось не столько укреплениями, сколько людьми, дворянской поместной милицией. Крепостное население своей густотой должно указывать, где эти боевые силы дворянской милиции сосредоточены были наиболее. Боевая крепость уезда определялась не количеством дворян, а количеством ратных сил, находившихся в уезде. В ином уезде было не много дворян, но каждый был способен вывести в поход по несколько сот и даже тысячи. Курбский говорит, что князья Одоевские и другие водили со своих вотчин и поместий тысячи вооруженных слуг. Итак, уезд, в котором был десяток таких крупных землевладельцев-дворян, выводивших в поле целый корпус, в боевом отношении был сильнее уезда, в котором была тысяча мелких дворян, из коих каждый являлся в поход с одним холопом или даже одиноким. Но количество выводимых людей определялось количеством пахотной земли: с каждых 150 десятин шел вооруженный конный ратник. Количество пахотной земли зависело от количества крестьян, на ней работавших. Следовательно, где гуще было крепостное население, там сильнее были сосредоточены боевые силы. Вот почему эту густоту крепостного населения и можно принять за мерило напряжения боевых сил для защиты той или другой земли Московского государства.
Ревизские сказки 1782 г. — это поздняя, но верная летопись, рассказывающая о том, как устраивалась оборона Московского государства в XVI и XVII веках, т.е. как географически размещалось общество для этой обороны.  Размещение крепостного населения по означенным четырем группам губерний показывает, что сильно защищен был самый центр государства, где находился штаб, руководивший его обороной. Но еще сильнее защищена была первая линия, которая кольцом огибала главный штаб. Эта линия только на севере, в Тверской губернии, представляла меньше крепости (64%). Третья линия представляла другое кольцо, огибавшее первое, но уже с меньшей крепостью. Наконец, четвертая линия представляла не сплошную цепь, а ряд разорванных звеньев, которые окружали вторую цепь. Это размещение крепостного населения концентрическими кругами вокруг Москвы в русской империи XVIII века, очевидно, вполне было следствием того устройства военных сил, какое установлено было московской политикой XVI и XVII веков, и следствием того расселения боевых землевладельцев, какое было установлено поместной системой. Эта политика размещала классы общества по соображениям стратегии, по требованиям Московского разряда, генерального штаба, окружая центр тройным оборонительным поясом, постепенно редевшим и, наконец, разрывавшимся по мере удаления от Москвы на юг, юго-запад и юго-восток. Так в позднейших ревизских данных XVIII века мы находим довольно яркий след, указывающий на то, какое влияние военный строй, установившийся в Московском государстве, оказал на сословно-географическое размещение русского общества.

*  Это утверждение относится к 1886 г. С1890 г. Московский архив министерства юстиции, в котором хранятся десятни, издал несколько археологических работ о десятнях. Некоторое количество их, в выдержках и полностью, напечатано также в изданиях местных архивных комиссий.

+1

2

Краском написал(а):

Так дворянин, прежде означавший слугу вольного небоярского происхождения и потому стоявший ниже сына боярского, теперь превратился в придворное звание, в которое возводились только некоторые городовые дети боярские. Благодаря тому, звание детей боярских стало низшим провинциальным чином. Высшие чины провинциального дворянства стали зваться детьми боярскими дворовыми и выборными дворянами. Некоторые из них дослуживались до столичного дворянства и в чине московских дворян назывались дворовыми дворянами или дворянами большими

Как-то сложновато с непривычки.
Всегда думал, что были просто бояре, дворяне и ещё князья - потомки Рюрика, дальние родственники Московским государям до воцарения Василия Шуйского (потому что Годунов - через сестру-царицу - тоже родня Рюриковичм получается).
А оказывается, всё сложнее.
А вообще когда это прекратилось? В смысле - когда в России население разделилось просто на дворян, крестьян и священников? При Петре или позже? Стрельцы в дальних гарнизонах даже в конце царствования Петра 1 ещё были - в Астрахани они вместе с солдатами в восстании участвовали, практически год такой "самостийной республикой" жили. Это 1705 год.

+1

3

Полностью стрелецкие полки были ликвидированы, если не путаю, при Екатерине I. А отдельные команды, носившие полицейские функции - на дальних окраинах (типа Восточной Сибири) дотянули аж до Екатерины II.

Санька-Взводный написал(а):

В смысле - когда в России население разделилось просто на дворян, крестьян и священников?

А вот этого не знаю. Вероятно, тоже между петровским и елизаветинским царствованиями.

+1

4

Спасибо!

0

5

Похоже, мой пост в данной теме пропал...

0

6

"Проследим попутно происхождение нашего дворянства и прежнее состояние чинов в древней России.
До 1785 года дворянство составляло особый чин, а не звание, и чин этот состоял в шестой степени русских чиновников в древности.
Первая и важнейшая степень состояла из бояр. Слово "боярин" производят от слова болеть или пещись, и потому некоторые думают, что надо писать не боярин, а болярин. Другие же производят слово "боярин" от слова бой с прибавлением прилагательного ярый и заключают, что слово "боярин" произошло от отличавшихся в боях начальников. Как бы там ни было, но бояре существовали уже при великом князе Владимире 1, и известно, что не одни военачальники назывались боярами, но что особа в чине боярина заключала в себе все соединенные качества государственного человека. Бояре были: государевы, удельных князей, патриаршие и новгородские, когда этот город пользовался данными ему преимуществами. Государевы бояре заседали в думе, были главными начальниками в приказах, управляли важнейшими городами, например Новгородом, Киевом, Казанью, назначались полководцами, послами в иностранные государства и в отсутствие царя "ведали Москву"1. Число их при разных царях было неодинаково. Последним боярином был фельдмаршал князь Иван Юрьевич Трубецкой, умерший 16 января 1750 года. С его смертью кончилось совершенно и боярство. Обыкновенное жалованье боярам было не более 700 рублей, придачи делались только за особенные заслуги. Бояре пользовались великим уважением, которое и старались поддерживать своим поведением и пышностью. В торжественных случаях бояре одевались с чрезвычайной роскошью. Горлатные (т. е. из горла черных лисиц) шапки свои бояре носили постоянно и не снимали их даже в присутствии царя.
1"Ведать Москву" означало следующее: ежели государь отходил в поход (походом называли тогда и то, когда он отлучался на небольшое расстояние от Москвы), то в государевых палатах оставался жить и ночевать назначенный от него боярин с двумя или тремя товарищами, и это называлось "ведать Москву".
Вторую степень древнего дворянства составляли окольничии. Обязанность их состояла в том, что они смотрели за околицами, т. е. за границами государства. Они же заведовали пограничным судом и вели заграничную переписку, должны были присутствовать при судебных поединках для решения, кто "одержал поле" и прав по делу. Они же часто сопровождали царей и в походах, т. е. в отъездах.
Третью степень являли думные дворяне: члены Тайной государственной думы. Один из них избирался в печатники, или хранители государственной печати. Он прикладывал печать к разным грамотам. Последним "оберегателем государственной большой печати" при Петре Великом был Никита Зотов. Впервые достоинство думных дворян было учреждено в 1572 году. Жалованье их было не свыше 250 рублей.
Четвертую степень чинов составляли стольники. Они упоминаются в первый раз в 1398 году. Это были предлагатели яств. Стольники всюду ездили с государем. Самый возница (кучер) государев был также стольник. Позади на колымаге, а в санный путь на "ухабе" (на отводе) стояли также стольники. Стольники же занимали и разные государственные должности: заседали в думе, назначались в полковые судьи, в головы над дворянскими сотнями, у знамени, у "снаряда" (пушек), посылались в города воеводами. В 1687 году их было около 3 тысяч человек. Из стольников избирались рынды. Обыкновенно выбирались люди стройные и рослые, которые обязаны были стоять по сторонам царского трона, по два человека, неподвижно. В походах они не отлучались от царя и вместе с подрындами носили за царем его оружие: пищаль, копье, самопал, рогатину и доспехи.
Пятую степень составляли стряпчие. Под словом "стряпня" прежде разумелись: государева шапка, рукавицы, платок и посох, когда царь находился в церкви или в каком-нибудь приказе. Из них стряпчие с платьем носили за государем платье в его походах.
Шестую степень являли собственно дворяне, седьмую - жильцы, восьмую - дети боярские2.
Дети боярские назывались различными именами: полковые, станичные, ездоки и проч.; они считались ниже дворян и производились из разных сословий: из небогатых князей, священнических детей и проч. Детям боярским давался участок земли, и они обязаны были по наряду боярина быть готовыми на службу в полном вооружении и с запасом на целое лето."

И.К. Кондратьев "Седая старина Москвы"

+2

7

"Дворяне разделялись на московских и [b]городовых[/b]. Московские, будучи ближе к особе царя, первые выступали с ним в поход, и потому им дано было преимущество перед городовыми, которые жаловались в московские, как в чин, а московские за какой-нибудь дурной поступок выписывались в городовые дворяне, что и называлось "записать по городу". Московские дворяне употреблялись и в должности важнейших городовых дворян: воевод и наместников. Они же бывали посланниками, и из них составляли особые дворянские полки. В 1686 году московских дворян было 1893 человека. Городовые дворяне разделялись на выборных и дворовых: они занимали должности приставов для препровождения посланников."

Там же.

+2

8

Сын Игоря написал(а):

у "снаряда" (пушек),

Наверное - опечатка. Артиллерия - это "наряд", насколько я знаю, войсковая артиллерия (выдвигавшаяся в поход, а не остававшаяся в крепостях) - "Большой наряд". А "снаряд" - это что-то другое, из области права.

Сын Игоря написал(а):

Дворяне разделялись на московских и городовых. Московские, будучи ближе к особе царя, первые выступали с ним в поход, и потому им дано было преимущество перед городовыми,

Опять провинциалов обижают!!!
:crazyfun:

0

9

Краском написал(а):

Опять провинциалов обижают!!!

а московские за какой-нибудь дурной поступок выписывались в городовые дворяне, что и называлось "записать по городу".

+1

10

Сын Игоря написал(а):

а московские за какой-нибудь дурной поступок выписывались в городовые дворяне

Вот-вот... О чём и речь - кому кисель хлебать, а кому - золу раздувать  8-)
Одно хорошо - что Москва в Опричнину не входила. Оттуда если кого и "выписывали", то в опальную ссылку, а то и на плаху... Впрочем - в Смуту это Москве не помогло: обезлюдела и практически всё население её сменилось...  :dontknow:  Увы...
Так что вопрос о "понаехавших" возник не в последние годы. Ничего - Москва всех ассимилирует. Видимо, воздух такой.  8-)

0

11

Краском написал(а):

Одно хорошо - что Москва в Опричнину не входила.

Позволю себе не согласиться и в подтверждение привести того же И.К. Кондратьева:

"Для опричнины были назначены следующие улицы: Чертольская (Пречистенка), Арбатская с Сивцевым вражком, село Семчинское (Остоженка) и половина Никитской с разными слободами до Дорогомиловского всполья. Все те, кто жили на этих улицах и не были записаны в опричнину, были высланы. Для себя царь велел выстроить новый дворец за Неглинной, между Арбатом и Никитской улицей, и обнести его высокой стеной. В 1582 г. в праздник Рождества Христова дворец этот сгорел. Он находился на Воздвиженке. Опричников набрано было 6 тысяч. С них взята была царем присяга служить ему верно, отказаться от отца и матери и знать только одного его, царя; доносить на изменников, не дружиться с земскими и не водить с ними хлеба-соли. За это царь наградил опричников поместьями и домами"

+1

12

Не знал!
6% населения, записанных в опричнину - это, конечно, не вся Москва, но - ВНУШАЕТ!

Кстати о поместьях: вчера общался с одним товарищем, который довольно серьезно изучает допетровский период. Он меня тоже удивил. Оказывается, пожалования помещиком земли писались в 3-4 раза больше, чем реальные дачи. То есть написано, к примеру, 80 четвертей, а на деле - 20. Только-только чтобы прокормить семью дворянина и приписных крестьян. Не пошикуешь.
Причём если при Иоанне IV, Фёдоре I и Годунове эта практика не была повсеместной, то после Смуты и до Петра I и Иоанна V при общем обезлюдивании страны - полностью получить землю в поместье стало практически невозможно.
Жили на ежегодное денежное жалованье... 12 рублей хватало впритык до следующей дачи (ну, не считая военной добычи - но воевали-то не каждый год)

0

13

Краском написал(а):

Не знал!
6% населения, записанных в опричнину - это, конечно, не вся Москва, но - ВНУШАЕТ!

Не знаю, шутите ли вы, ёрничаете (иногда) или на продолжение беседы провоцируете..

Да, согласно последующим подсчетам, население Москвы при Иване Грозном составляло около ста тысяч человек. Причем настолько "около", что пятьдесят тысяч - туда- сюда, считается почти нормой. Я склоняюсь в сторону большего. Но, тем не менее, пусть даже и сто тысяч. И это(даже если опять совсем строго) - души мужского пола. Ремесленники, торговцы, их отцы престарелые, и отроки юные. И конечно, стрельцы - особая статья. А во сколько было тех стрельцов в Москве, при Иване Грозном?
А вот сколько:

«В лето 7058 учинил у себя Царь и Великий князь Иван Васильевич выборных стрельцов с пищалей три тысячи человек и велел им жити в Воробьевской слободе, а головы у них учинил детей боярских; <…> Да и жалования стрельцам велел давати по четыре рубля на год»….

А опричников набралось... (см. выше).

Иная арифметика получается?

Или я не прав?

+1

14

Не ёрничаю ни разу.
6000 набранных в опричнину - и соответствует 6% из 100000 населения. Это - много.

Что касаемо стрельцов - никто не спорит о том, что их было 3000. В 1550 году, когда царю Иоанну IV было 20 лет.
После Ливонской войны стрельцов было уже 7000 (считая 2000 конных стрельцов).
К концу царствования Иоанна стрельцов на Москве было 12000 (в Замоскворечье, в основном), а на венчании на царство Федора Иоанновича летом 1584 г. — 20000. Это совершенно нормальное положение: сперва создали войско, что называется, "на пробу", а потом "и увидел он и решил, что это - хорошо" (С) после взятия Казани - и увеличили штаты.

+1

15

Принято. И, все же, Иван Васильевич, на то "Грозным" был, что стрелецко-опричный паритет старался соблюдать.

0

16

Тут в Подмосковье обнаружили арсенал служилых помещиков.
Впечатляет!
"Арсенал времен Ивана Грозного найден в Подмосковье при строительстве ЦКАД"
http://us10.campaign-archive.com/?u=69c … s=og.likes
Жаль, в статье снимков всего два... Надеюсь, вскоре опубликуют все находки.

+1

17

Тут читал Прозорова о временах Ивана Грозного и опричнине...
Описана, в том числе, и пытка ГГ. Интересно, но как-то не очень убедительно получилось.
А теперь попался мне на глаза текст, где в подробностях описывается МЕТОДИКА дознания того периода (с царствования Иоанна IV Васильевича до Михаила Фёдоровича Романова). Переводить не стал, чтобы не "прибить дух эпохи". Только уточню несколько слов, которые с тех пор кардинально поменяли значение, чтобы было понятнее читать:
Обыск - это не нынешний обыск с понятыми и протоколом, а допрос под пыткой. Протокол тоже был, но назывался "скас[з]ка"
Язык - это доносчик, в том числе и давший уже показания под пыткой. Помните выражение "Доносчику - первый кнут!"? - так вот оно примерно с тех времён...
Выть - не как волк на луну, а продажа имущества осуждённого с торгов с передачей прибыли в царскую казну.
Живот, животы - имущество.

http://se.uploads.ru/t/uqF3H.jpg

КНИГА РАЗБОЙНОГО ПРИКАЗУ УСТАВНАЯ

При государе царе и великом князе Иване Васильевиче всея Руси, в уставной книге написано, которая книга была в Разбойном Приказе, за приписью дьяков Василия Щелкалова да Месоеда Вислова.
1. Ha которых людей в обыску скажут, что они лихие люди, тати или разбойники, и тех людей, по обыском, иметь; а дворы их, и во дворах животы их и хлебы молоченой запечатать, а стоячей хлебы и земляной переписать же и приказать беречь тутошним и сторонним людям, с поруками, докуда дело вершится. А тех лихованных людей, по обыском, в разбоях и в татьбах, пытать: и начнут на себя и на товарищей своих говорить, и по их язычным молкам сговорных людей иметь; а дворы их и во дворах животы и хлебы велеть потому же переписав запечатать; да тех оговорных людей, во многих людях, с языки с очей на очи ставят и расспрашивать. Да будет язык на очной ставке которого человека опознает и учнет на него говорит тоже, что и за очи в расспросе и с пытки на него говорил; а тот оговорный человек учнет бить челом о обыску, и того человека дать за пристава, а про него обыскать большим повальным обыском: да будет его в обыску назовут лихим человеком, и его по язычной молке и по лихованным обыском пытать, и учнет на себя и на товарищей своих в разбое говорить, и того человека казнит смертно, да и того языка, которой на него говорил, казнит же; а животы их продать в выти.
2. А будет его в обысках одобрят, и его по обыском дат на чистую поруку, с записью, за тех же обыскных людей, которые его в обыску добрили, в том, что ему впредь не красть, и не разбивать, и лихим людям, татем и разбойником, приезду к себе не держать, и татиные и разбойные рухляди не перекупать и иным никаким воровством не воровать; а как его попытают и порутчиком его поставят, а по язычной молке в истцове иске взят на нем выть, а животы его распечатав отдать ему. А будет на нем прибудет в разбое какое лихо, а обыскные люди в том его в обыску укрыли, и его пытать и указ ему чинит до чего доведется; а на обыскных людях взят выть; да из них же лучших двух или трех человек бит кнутом, за то, что они воров укрывают.
3. А которой оговорной человек дан на чистую поруку, а за порукою учнет каким воровством вороват, и того человека поймает и указ ему чинит потому же, до чего доведется; а на порутчиках его взят выть, потому что за их порукою воровал.
4. А на которого человека в расспросе и с пытки язык говорит в разбое или в татьбе, и на очной ставке его опознает и учнет на него говорит с очей на очи тоже, а тот будет человек бродящей, а o обыску бит челом не учнет, а скажет, что его нигде не знают, и того человека, по язычной молке, пытать: а будет на себя, с пытки, в разбое учнет говорит и его казнит смертью; а не учнет на себя говорит, и его дат на чистую поруку за записью; а не будет поруки, и его посадит в тюрьму, докуда по нему порука будет.
5. А на которого человека языка два или три с пыток говорят в разбое, и того человека, по язычным молкам, без обыску пытать; да будет с пыток не учнет на себя говорит, и про него обыскать: да будет в обыску его одобрят, и его дать па чистую поруку, с записью; а по язычным молкам взят на нем выть, а животы ему отдать; а будет в обыску про него скажут, что он лихой человек, разбойник, и его казнит смертью, а животы его продать в выть. А пытать оговорных людей в разбое впервые, и вдругоряд, и в третье, накрепко.
6. А на которых людей языки с пытки в разбое говорят, а сами на себя с пыток не говорят, а в обысках их многие люди назовут лихими людьми, и тех людей, по язычным молкам и по лихованным обыском, казнит смертью, а животы их продать в выть.
7. А на которых людей в разбое язык говорит, а в обыску его назовут половина добрым человеком, а другая половина назовут лихим человеком, и того человека пытать; а не учнет на себя, пытан, в разбое говорит, и того человека дать на чистую поруку, с записью, обыскным людям, которые в обысках добрили; а по язычной молке взят на нем выть. А будет в той половине больше обыскных людей, которые его назовут лихим человеком, человек пятнадцать или двадцать, и той половине и верит. и того человека пытать накрепко; а пытан на себя не учнет говорит, и того человека, по язычной молке и по обыском, посадить в тюрьму на смерть, а животы его отдать в выть. А после то-го прибудет на него в разбойном деле не лихо, и того человека казнит смертною казнью; а на обыскных людях, которые его добрили, взят выть, да из них же, выбрав лучших людей человек двух или трех бит кнутом; а попов, которые к своим обыскным речам руки прикладывали, и тех попов в их пене отсылать ко властям
8. А на которого человека говорят языки два или три в разбое, и его пытать: и с пытки будет на себя не учнет говорит, а в обыску его назовут половина добрым человеком, а другая лихим человеком, и того человека посадит на смерть в тюрьму, и животы его отдать в истцовые иски. А после на него прибудет иное лихо в разбойном деле, и того человека казнит смертною казнью; а на обыскных людях, которые его в обыску добрили, по тому же взять выть, да двух или трех человек, лучших людей, бит кнутом; а попов их в их пене посылать ко властям.
9. А при государе царе и великом князе Федоре Ивановиче всея Руси дан в Разбойной Приказ боярской приговор, что таким людям, которые на себя в разбое, с пыток не говорили, и тем людям сидеть в тюрьме до смерти, а смертью их не казнить.
10. А при государе царе и великом князе Борисе Феодоровиче всея Руси дан в Разбойной Приказ боярской приговор: которые разбойники говорили на себя, в расспросе и с пыток, а сказали: были они на одном разбое, а на том разбое убийства или пожег дворовой или хлебной был, и тех казнит смертью. А которые разбойники были на трех разбоях, а убийства или пожегу хотя не было, и тех казнит смертью же; а которые разбойники были на одном или на двух разбоях, а убийства и пожегов на тех разбоях не было, и тем разбойником сведет в тюрьме до указу.
11. А на которого человека языка два или три говорят в разбое, а он, пытан, не учнет на себя говорит, а учнет бит челом о обыску, а в обыску про него скажут, что его не знают, и его посадит на смерть в тюрьму; а будет в обыску про него скажут, что его знают, а доброй ли он человек, или лихой, того про него не ведают, и того человека по тому же посадит на смерть в тюрьму, а животы его продать в выть.
12. А на которых людей языки говорят в разбое за очи, а с очей на очи, во многих людях, их не узнают, или узнав их да начнут с них сговаривать, и тех языков пытать накрепко: не по засылке ли их не узнали, или узнав сговаривают? будет с пытки скажут, что их поклепали, и тех людей подавать за приставы и про них обыскать; а в обыску про них скажут, что они лихие люди, и тех людей пытать, и начнут на себя в разбое говорит, и их казнит смертно; а не начнут на себя с пыток говорит, и их сажать по обыском, на смерть в тюрьму. А будет скажут языки, что на них говорили по засылкам, и тех людей, которые приходили, иметь и с ними с очей на очи ставить, и расспрашивать, и сыскивать всякими сыски: да будет они к языком приходили для того, чтобы они с оговорных людей сговаривали, и их бит кнутом, да на них же взять выть; а будет их в обыску добрит, и их освободит безвытно.
13. А на которых дворянских, приказных людей, и детей боярских, на их людей и на дворников язык взговорит в разбое или в татьбе, а те дворяне и приказные люди и дети боярские таких людей и дворников у себя скажут, а их не поставят, и за тех людей и за дворников на дворянах и на приказных людях и на детях боярских и на их приказчиках иметь выть; а тех дворян и приказных людей и детей боярских и их приказчиков давать на крепкие поруки, с записями, с сроком, что им тех людей своих и дворников поставит к языком на очную ставку. А как их поставят, и тех людей с языки с очей на очи ставить и расспрашивать и указ им по тому же чинить, кто до чего доведется.
14. А на которых дворянских и приказных людей и детей боярских дядей дворников, в разбое или в татьбе, языки взговорят, а те дворяне и приказные люди и дети боярские скажут, что у них таких людей или дворников не бывало, и начнут бит челом о обыску, и про то обыскать около их житья многими людьми: бывали у них таковы люди или дворники? и будет в обыску скажут, что у них такие люди или дворники были, и на тех дворянах и приказных людях и на детях боярских, за тех людей и дворников в истцовый иски иметь выт, а тех дворян и приказных людей и детей боярских давать на поруки, с записями, со сроком, что им тех людей поставит к языком на очную ставку; а как их поставят, и их языки с очей на очи, во многих людях ставит, и расспрашивают, и указ им чинит, кто до чего доведется. А скажут в обысках, что у них таковых людей и дворников не бывало, и за тех людей и дворников вытей на них не иметь. А про самих дворян и приказных людей и про детей боярских в уставной книге именно не написано, и от иных воров ничем не отведены.
15. А при государе царе и великом князе Федоре Ивановиче всея Руси дан в Разбойной Приказ боярской приговор: на которых дворян и на приказных людей, и на детей боярских, и на их людей или на дворников или на крестьян, начнут в разбое
языки говорить, и тех дворян, и приказных людей, и детей боярских, и их людей и дворников и крестьян, по язычным молкам, иметь, а дворы их и животы и хлебы по тому же переписав запечатать, а их с языки с очей на очи по тому же ставит и их расспрашивают и сыскивают всякими сыски накрепко: да будет доведется до пытки, и наперед пытать людей их, или дворников, или крестьян; да будет люди их, или дворники или крестьяне начнут говорит в разбое на них на самих, и тех дворян и приказных людей и детей боярских самих пытать и указ им чинит по тому же, как иным вором, кто до чего доведется.
16. А которые дворяне и приказные люди, и дети боярские приведут людей своих, или крестьян, или дворников своих, а скажут на них разбой, или татьбу, или подвод, именно, а языки на них в том не говорят, и тех людей по приводу расспрашивают, и без обыску пытать и указ чинит, кто до чего доведется.
17. А на которых людях истцы начнут искать разбоев или татьбы именно, без поличного, а языки на них в татьбе и в разбоях не говорят, а истцы на них, опричь крестного целованья и поля, улики никоторые не скажут, и про тех людей обыскивают: и скажут в обыску, что они лихие люди, а лиха про них в обыску именно не скажут, и тех людей по обыском, в татьбах и в разбоях пытать; а не скажут на себя с пыток, и тех людей посадит в тюрьму до государева указу, а животы их переписав запечатать до государева же указу.
18. А при государе царе и великом князе Федоре Ивановиче всея Руси дан в Разбойной Приказ боярской приговор: на которых людей истцы бьют челом в татьбах и в разбоях Омянно, без поличного, и без язычной молки, и не по лихованным обыском, и тех челобитчиков отсылать в Судной Приказ, где кто судим, а будет в Судном Приказе сыщется, что те дела разбойные дошли до пыток, и тех истцов и ответчиков из Судного Приказу отсылать в Разбойной Приказ.
19. А на которых людей языки говорят с первые и с другие пытки, а с третей, или к казни идучи, начнут с них сговаривать, и тому их сговору не верит.
20. А на которых людей языки с пыток не говорили, а к казни идучи начнут говорит, и тому не верит.
21. А которого человека приведут с поличным, а поличное у него вынут с приставом и с понятыми, и тот человек того поличного не очистит и отводу ему не даст, и того приводного человека по поличному пытать и указ учинит, до чего доведется.
22. А которого человека приведут истцы без пристава с поличным же, а тот приводной человек, которой приведен с поличным, учнет бит челом, что его тем поличным истцы ополичняли сильно, и про то сыскать всякими сыски накрепко, где его с поличным поймали; да что в сыску скажут, по тому и указ чинит, кто до чего доведется.
23. А которой человек с приставом и с понятыми поличного у себя вынять не даст, или у него поличное вымут, а он у них то поличное отнимет, и про то обыскать понятыми и сторонними людьми: да будет на него скажут тоже, что он поличного у себя вынять не дал, или будет поличное отнял, и того человека пытать, и указ чинит, до чего доведется.
24. А которого человека приведут с поличным, или по язычной молке, или по лихованным обыском, в разбое или в татьбе, и он на себя в расспросе, а непытан скажет, и того человека пытать в иных разбоях и в татьбах, и указ ему чинит, до чего доведется.
25. А где учинится разбой, а которые сторонние люди слышали крик и вопль разбитых людей, как их разбойники разбивают, и те люди на крик и на вопль не пойдут и их выдадут, или которых людей, после разбою, разбитые люди начнут за разбойники в погоню и на след звать, а те люди в погоню за разбойники или на след не пойдут же, а истцы на них в том начнут бит челом, и про то обыскать окольными людьми, которые в те поры в погоне и на следу были: да будет на них в сыску скажут, что слышали крик разбитых людей и на пособи к ним не пошли, и в погоню за разбойники или следом не пошли же, и на тех людях за выдачу и за ослушание имати выти.
26. А которых людей разбойники разобьют, или тати покрадут, и за теми разбойники и за такими истцы собрался следом придут в село или в деревню, и те люди, к которым следом придут, следу от себя не отведут, и про то обыскать и погонных людей расспросит: и будет в обысках и погонные люди на них скажут, что они следу не отвели, и тех людей, по обыском и по погонных людей речам, пытать и указ им чинит, кто до чего доведется.
27. А которые обыскные люди в городах на посадах и в уездах по селам и по деревням в обыску скажут, что у них разбойников и татей нет, а после у них тат и разбойники сыщутся, а они их в обыске укрывали, и на тех обыскных людей иметь выт, да из них же лучших людей человека по два или по три бит кнутом.
28. А где в городе на посаде, и в сотнях и в улицах, и в уездах в которой волости или в погосте, или в чьей вотчине или в поместье, живет тат или разбойник, и поимеют того татя или разбойника, а те люди, где он жил, того татя или разбойника не поймали и в губу не отвели или в губе про него не сказали, а сыскался тот тат или разбойник мимо их, и на той сотне, или на улице, и в уезде на волости, или на селе, или на вотчине, или на поместье иметь выт, для того, чтобы всяким людям у себя воров, татей и разбойников, держат неповадно, а вором бы, татем и разбойником нигде прибежища не было.
28. И при государе царе и великом князе Федоре Ивановиче всея Руси дан в Разбойной Приказ боярской приговор, что в городах на посадах, на сотнях и на улицах, и в уездах на волостях, и на погостах, и на селах, и на вотчинах и на поместьях, за татей и за разбойников вытей неймет, а давать истцом в выт разбойные и татные животы, которых поймают, а остальные животы разводит на оговорных людей.
30. А на которых людей языки говорят с пыток, в станах и в приездах, и тех людей, по язычным молкам, иметь а животы их переписав запечатать, и с языки тех людей с очей на очи ставит, и расспрашивают и указ им чинит так же, как и разбойником.
31. А на которых людей языки говорят с пыток в подводе и в поноровке, и тех людей, по язычным молкам, иметь же и животы их печатать, и тех людей с языки с очей на очи ставит, и расспрашивают, и указ им чинит так же, как разбойником и становщиком.
32. А на которых людей начнут языки говорит с пыток, в поклажей, а скажут, что у него положили за разбойное и за татное, и того человека поймать и по язычной молке поклажей на нем доправит, да на нем же взят в истцовые иски выт, да его же дать на чистую поруку, с записью; а не будет поруки, и его посадит в тюрьму, докуда по нем порука будет.
33. А на которых людей, с пыток говорят языки в поклажею, что у него положили начисто, и на том человеке тот поклажей, по язычной молке, доправит, а выт на нем не иметь.
34. А на которых людей, пыток, говорят языки в продаже за разбойное или за татное, и тех людей иметь и, по язычной молке, взят на них в истцовые иски выт, а купленную рухлядь взят назад у них, да их же дат на чистую поруку, что им впредь не вороват; а не будет поруки, и их кинут в тюрьму, докуда по них порука будет.
35. А на которых людей язык говорит, с пыток, а скажет, что ему разбойную рухлядь продал начисто, без поруки, и на том человеке взят выт, не купи без поруки; а которым продал начисто, с порукою, и на тех людях выт не иметь
36. А которые люди приведут в губу татя, или разбойника, а те будет разбойники или тат начнут на тех людей говорит, которые их приведут, разбой или татьбу, или не какое воровство, и тому сговору не верит, для того, чтобы всяким людям бесстрашно было воров имея в губу приводить.
37. А приведут татья, а доведут на него одну татьбу, и того татя бит кнутом, да его же дат на чистую поруку; а не будет поруки, и его посадит в тюрьму, до тех мест, докуда по нем порука будет, а животы его отдать в истцовые иски в выть.
38. А приведут татя, а доведут на него две татьбы, и того татя, бив кнутом, да отсечь руку, да покинут; а животы его отдать истцом в выть.
39. А приведут татя, а доведут на него татьбы три, или четыре, или свыше, и того татя казнит смертью; а животы его отдать истцом в выть.
40. А церковных татей казнит смертью; а животы их отдать в церковные татьбы.
41. А которые истцы с разбойниками или с приводными людьми с поличным, в разбойных делах, не дожидаясь указу, начнут мирится и мировые челобитные начнут в Приказ приносит, и тот их мир не в мир ставит и разбойником указ чинит по государеву указу, кто до чего доведется; а истцом за то пеня чинит, смотря по делу, не мирись с разбойники.
42. А в городах и в губах губным старостам обыскивать про татей и про разбойников по все годы и того беречь накрепко, чтобы однолично татей и разбойников ни в которой губе станов и приездов не было.
43. А при государе царе и великом князе Борисе Федоровиче всея Руси дан в Разбойной Приказ боярской приговор: которые тат или разбойники сидят в тюрьме годы два, или три, и на которых людей, с пыток, в первом году не говорили, а в другом, или в третьем году начнут говорит, и тому не верит.
44. А которые разбойники в истцовых исках на себя и на товарищей своих, с пыток, говорят, что их разбивали, и животы их умали, и тем истцом, по их челобитным, указывать в полы их исков; а давать в их иски оценя разбойничьи животы и выть на вытчиках.
45. И при царе и великом князе Федоре Ивановиче всея Руси дан в Разбойной Приказ боярской приговор, а велено указывать истцом, по разбойничье сказке, что разбойник скажет, с пыток, что у кого на разбое живота взял, а больше того скажет не взял, и ему то и указ, что разбойник сказал.
46. А которой разбойник скажет, с пытки, кого разбивал и живота его имел, а что он и товарищи его живота взяли, того скажет не упомнит, и тем истцом, по их челобитным, указывать в четверть их исков.
47. А которые разбойники скажут, кого разбивали и живот его имели, а что он и товарищи его живота взяли, скажет именно, а про остальной живот скажет, не упомнит, и тем истцом, по разбойничье сказке, что они именно его живота взяли, указать сполна, а достал их животов, про которое скажут не помнят, указать в четверть; а за убитую голову, за боярских людей и за крестьян, по четыре рубли.
48. А дворянским и детям боярским убитым головам указу не было[58].
49. А животу всякому цена, по чему за что указано истцом в их иски: конь пять рублей, кобыла конская три рубли, жеребец конской два рубли, мерин два рубли, кобыла полтора рубли, жеребенок рубль, корова рубль, бык рубль, коза шесть алтын четыре деньги, свинья гривна, овца гривна.
Боярин князь Иван Федорович Троекуров, против прежнего государева указу, говорил с бояры: так ли тем статьям в указе быть?
И 129 (1620 г.) октября в 13 день бояре приговорили: цену за лошади и за скотину указываются истцом, перед прежним с прибавкою: за конь восемь рублей, кобыла ногайская шесть рублей, жеребенок конской три рубли, мерин четыре рубли, кобыла три рубли, жеребенок рубль, корова два рубли, бык два рубли, коза 10 алтын, свинья две гривны, овца две гривны
50. А платью и всякой рухляди положить цена, примерившаяся к иному платью и рухляди.
51. А которые языки начнут на себя говорит в дворовом, или в гуменном, или в хлебном, или в сенном поджоге, а скажут сколько дворов и во дворах хором и хлеба сожгли, того не ведают, и про то обыскать: да что скажут окольные люди в обыску, и сколько дворов и во дворах хором и хлеба стоячего и сена сожгли, и тем двором и хоромам цена положит, примерившаяся к иным хоромам.
52. А хлебу цена положит, как в котором году хлебы купили.
53. А сену цена за копну по алтыну.
54. Которых разбойничьих животов, за истцовою вытью, останется, и те остальные животы оценя продать на государя.
55. А будет которых животов розных истцу в выт нс достанут, и того истцу из иных животов не додавать, и на вытчиках того недостатка не разводит.
53. Губным старостам, по городам и по губам, быть по выбором всяких людей; губным целовальником, с губными старосты, у дела быт по выборам сошных людей.
57. Губным дьяком у губных дел быт по выбором всяких людей.
58. В губной избе и тюремным сторожем быть по поручным записям сошных людей.
59. Губных старост, и губных целовальников, и губных дьяков, приводит к крестному целованью, пущати в губы, а без крестного целованья у дел им не быть.
60. А судом губные старосты, и губные целовальники, и губные дьяки судимы в Разбойном Приказе.
61. А начнут истцы бит челом на губного старосту недружною или поноровкою к своему иску, и у того дела с тем с губным старостою, на которого бьет челом, велит быть иго города губному старосте.
62. А недельщиков с губными старостами в наказах но приписывать и в обыск недельщиков не посылать.
63. В прежнем уложенье написано: на которых людей языки говорят с первые и с другие пытки, а с третьей пытки и к казни идучи начнут говорить, и тому их сговору верит не велено.
64. А на которых людей языки говорят в расспросе и с первые пытки, а с другие и с третье начнут сговаривать, и тому сговору верит ли или не верит, того в уложенье не написано.
65. В которых городах казаки, собравшись, стояли и в уездах многие люди при государе, и стоя тех городов в уездах тутошних и проезжих людей грабили и те грабежные животы продавали в тех местах, где стояли, или отъезжим людям, и у тех людей начнут те люди, коих казаки грабили, иметься, а у кого поймаются, и те люди начнут говорит, что та рухлядь, за что понимаются, пометали казаки, как в тех местах стояли, а они поймали на их станах, и те статьи во что ставит: в разбой ли, или в грабеже?
66. А которой человек у себя сыскав разбойников, своих крестьян или людей, побьет, не хотя к сыску отдать в губу, укрывая за собою воров, и что тем людям за то чинит, того в указе не написано.
67. А на которого человека языки говорят в приездах и в подводах и тот сыскан и с товарищи оставлен, и сам на себя говорил, да после того учнет бит челом о обыску, а в челобить своем молку свою, что сам на себя говорил, утаит и учнет бит челом о сыску, и того человека в обысках обыскные люди одобрят, а o том на себя говорил и товарищи на них говорят: что тем обыскным людям учинит наказанье, того в уложенье не написано.
68. Которые разбойники, подрезав тюрьму в городах, утекут, и целовальники и сторожи про те утечки, с пыток, начнут говорить, что тюрьмы разбежались без хитрости, а истцы начнут бит челом о вытях, чтобы выт велит правит на выборных людях, кто выбирал губных целовальников и сторожей: и о том как государь укажет? а в прежнем уложенье про то не написано.
69. А которые разбойники были на разбоях, а сыщется их половина, и на тех разбойниках истцовые иски отправлять все, а после сыщутся товарищи их, и начнут говорит на кого в тех же разбоях и в продажах разбойные рухляди, а истцов им не будет: и выть, на ком поведутся, взять.
70. В прежнем уложенье написано: будет в той половине больше обыскных людей, которые назовут кого лихим человеком, человек пятнадцати или двадцати: и той половине и верит, и того человека пытать накрепко.
71. А будет обыскных людей больше в той половине, которые сдобрят, и про то не написано, что учинит.
72. А которых людей в обысках облихуют, а они начнут бит челом о другом о повальном о большом обыску, а про первой обыск скажут, что про них обыскивали их недругами: и про тех людей в другоредь без пытки, обыскивать ли?
I. В сей книге в 13-й главе написано: на которых боярских, и дворянских, и детей боярских, и приказных людей на людей языки говорят, а поведутся они до вытей: и за них кладут выти на тех, кому кто служит.
A которые те оговорные боярские, и дворянские и детей боярских, и приказных людей люди до свершенья дела помрут, а дело вершится после их смерть: и на боярах их за тех их людей, которые померли, выт класть ли, того в уставной книге не написано, а то их воровство было, как те люди у тех бояре были живы.
И 133 октября в 14 день боярин князь Дмитрий Михайлович Пожарской о том говорил с бояры. И бояре сего дела слушав приговорив: за тех людей, которые померли до свершенья дела а воровство их было, как те люди у бояр своих были живы, выт иметь на дворянах и на детях боярских и на приказных людях, кому кто служил.
A которые люди жили за двором, а живучи также воровали, и на тех затворных людях на самих выт имеют; а которые затворные люди померли, и тех людей животы продавать в выть.
II. В городах и на посаде, и по слободам, и в уездах в волостях, в селах, и в деревнях, чинятся убийства смертные, в драках, или пьяным делом, а убьет до смерти боярской человек боярского же человека, и убьет до смерти крестьянина сын боярской, или сын его, или племянник (а живет сын у отца своего, племянник у дяди своего, а у сына своего, или у племянника своих поместий нет), или боярской, или дворянской, или приказного человека, или сына боярского приказчик, или крестьянин, и, по государеву указу, того убийца пытают, которым обычаем убийство учинилось, умышленным ли, или пьяным делом неумышленным? и будет убийца учнет говорить с пытки, что убил неумышленьем во драке, пьяным делом, а того убитого боярского человека боярин, а убитого крестьянина помещик, учнет бит челом государю на того убийцу, о том убитом своем человеке, или о крестьянине и о долгу, что после того человека и крестьянина долгу кабального и безкабального осталось, о указе: и в государева уложенье, в Разбойном Приказе в уставной книге, про тое статью не написано,
И 133 году февраля в 17 день боярин князь Дмитрий Михайлович Пожарской, да дьяк Семен Головин, о той статье, в Верху у Благовещения докладывал бояр и бояре приговорили: убьет боярской человек боярского человека, а с пытки тот убийца в том убийстве учнет говорить, что он убил в драке, неумышленьем, или пьяным делом, и того убийца, бив кнутом и дав на чистую поруку с записью, выдать тому боярину, у кого человека убил, и с женою и с детьми в холопы, а жены и детей убитого человека у того боярина у которого человека убили, не отнимет, а в долгу отказать. А убьет сын боярской, или сын его, или племянник, а живет сын у отца, а племянник у дяди своего, а своих у их поместий нет, или боярской или дворянской, или приказных людей, или сына боярского приказчик, и будет сам убил, или его сын, или племянник, или приказчик, а с пытки тот убийца в том убийстве учнет говорит, что он убил в драке, а неумышленьем, или пьяным делом; и из его поместья взять лучшего крестьянина, с женою и с детьми, которые дети живут с ним вместе, а не в разделе, и со всеми животы, и отдати тому помещику, у кого крестьянина убили, во крестьяне, а в долгу отказать; а жена того убитого крестьянина, и с детьми и с животами, у того помещика, у которого крестьянина убили, не отнимет; а тех убийц, кто крестьянина убил, метать в тюрьму до государева указу.
A убьет боярской, или дворянской или приказного человека, или сына боярского крестьянин крестьянина до смерти, а с пытки тот убийца на себя учнет говорит, что его убил правым делом, а неумышленьем, и в того убитого крестьянина место, того убийца, бив кнутом и дав на чистую поруку, выдать тому помещику, у кого того крестьянина убили, с женою и с детьми и с животы; а убитого крестьянина жены и детей, с животы, у прежнего помещика потому же не отнимет.
III. Которых людей разбойники разбивают, а разбойники не сысканы, а после истцы имаются тех разбоев за поличное, за лошадь или за что-нибудь, а пишут в челобитных иски большие, и тот у кого поймаются, на кого говорит с пытки, что то поличное у кого купил или выменял, и кто в том оговорном человеке даст по себе и по человеку поручную запись, что ему того оговорного человека поставит на срок к языку на очную ставку, а не поставит, и на поручиках государева пеня, что государь укажет, и в истцов иск выт, по развытке и по записи, кто того оговорного человека к языку на очную ставку на срок не поставит; а в указной книге о той статье не написано: весь ли иск по истцове челобитной указать?
И 136 июня в 25 боярин князь Дмитрий Михайлович Пожарской говорил о том с боярами, как бояре сидели у великого государя святейшего Филарета Никитича патриарха Московского и всея Руси перед крестовою палатою в сенях. И бояре, сего докладу слушав, приговорили на том: кто дав поручную запись, что оговорного человека поставит на срок, да не поставит, доправить писцов иск весь сполна, да его же дат на поруки с записью, что ему того оговорного человека сыскать и к языку на очную ставку поставит; а будет такой записи по себе не даст, и в оговорного человека место, будет оговорной дворовой человек, взять лучшего человека, а будет крестьянин, взять лучшего крестьянина к языку на очную ставку, и по язычной молке пытать, где тот оговорной человек, ухоронен ли или без хитрости сбежал.
IV. А у кого поймается истец за разбойное поличное, за лошадь или за что-нибудь, а разбойников в лицах нет, и тот, у кого поймаются, на кого в расспросе говорит, что то поличное у него купил или выманил, а тот оговорной человек на очной ставке запрется, скажет, что того он поличного им не продавал, а поличное куплено, в книги не записано и купчей нет: и тех людей, у кого поймаются, и того, у кого он поличное купил, обеих ли пытать, или одного, у кого за поличное поймаются, а по его язычной молке на продавце взять, выт, или и продавца в той продаже пытать же?
И 136 июня в 25 день боярин князь Дмитрий Михайлович Пожарской говорил о том с бояр, как бояре сидели у великого государя святейшего Филарета Никитича патриарха Московского и всея Руси перед крестовою палатою в сенях, и бояре, сей статьи слушав, приговорили: тех, у кого поймаются за поличное, пытать, и будет с того, у кого поличное скажут купили, и с пытки не сговорят, и по их взмолке и продавца пытать же, да на них же доправить истцов иск[97].
V. И 137 году марта в 23 день писал ко государю царю и великому князю Михаилу Федоровичу всея Руси, и великому государю святейшему патриарху Филарету Никиточу Московскому и всея Руси, с Костромы воевода Андрей Голубовской: что сидит на Костроме в тюрьме разбойник Васка Щербак, шестой год, и в нынешнем во 137 году тот старой тюремной сиделец говорил на людей вновь язычную молку, а в первых годе, как он пойман, с первых пыток на тех людей не говорил; и те люди, на которых язык говорил, били челом государю царю и великому князю Михаилу Федоровичу всея Руси, а сказали, что тот язык многих людей клепает, и к ним тот язык присылал, чтобы ему они дали на хлебы денег, а буде денег не дадут, и он на них язычную молку взговорить; и воевода того языка расспрашивал и пытал, и тот язык в расспросе и с пытки говорил, тех людей он поклепал напрасно, иных по недружбе, а к иным посылал, чтобы ему давали на хлебы деньги, и они ему денег не давали, и он за то тех людей и поклепал. И государь царь и великий князь Михаил Федорович всея Руси указал: которые тюремные сидельцы, воры, тат и разбойники, сидят в тюрьме многое время, полгода и год и больше, и начнут говорит, затевая воровством какую татную и разбойную молку, на иных людей, для своей корысти, а сперва, в расспросе и с пыток про то за них не говорили, и тем их язычным молкам не верит, по прежнему уложенью, чтобы в том неповинным людям тягости и убытка не чинилось. А на той отписке тот государев указ помета думного дьяка Федора Лихачева; и та отписка взята к дьяком в ящик, к Ивану Софонову да к Миките Посникову.
VI. Которых людей в обыску лихуют окольные ближние люди в татьбе, или в разбое, или в убийстве, или в разбойном приходе и в приезде и в поклаже и в поноровке, а те люди, которых в обысках лихуют ближние окольные люди, бьют челом государю о другом повальном обыску, а про первой обыск сказывают, что те их ближние окольные люди лиховали по недружбе, а в городах воевод и губные старосты и приказные люди обыскивают будто дружа истцом или ответчиком, неправого и поноровкою, и про то в уставной книге и в уложенье не написано, посылать ли в вдругорядь без пытки обыскивать про тех лихованных людей, или не посылать и тем лихованным людям, не пытав, обыск на обыск давать ли? - И 139 августа в 31 день Борис Иванович Пушкин да дьяки, Григорий Теряев, да Рахманин Болдырев, о той статье докладывали государя царя и великого князя Михаила Федоровича всея Руси, и государь царь и великий князь Михайло Федорович всея Руси, слушав докладу в комнате, указал про обыски: про которых людей, по челобитью, именно, кто кого разбивал, про безвестной разбой, кого разбивают, и посылают обыскивать с Москвы и из городов, и в обысках окольные люди лихуют разбойников, кто кого разбивал, а те люди, коих лихуют, бьют челом о другом обыску, и государь указал по первым лихованным обыском пытать, и будет не станут с пытки говорит, и после пытки послать в вдругорядь обыскать, и будет в в другом обыску их многие люди одобрят и воровства на них никоторого не скажут, и в тех одобряных обысках перед лихованными обыскных людей больше, человек пятнадцати или двадцати, и по обыском вершит.

«145 году, мая в 19 день, государь указал: которые на Москве и в городах девки и мужние жены и вдовы, а по Судебнику и по Уложенью дойдут до смертные казни, а будут беременны, и тех, покамест родят и минет шест недель, не казнит, а ребенка отдать ближнему, а будет пуста и взять некому, дать наем жене, которая бы его вскормила, а на год дать (пробел), для того, что роженое от неё не виновато. А как по рождении минет 6 недель, и её, исповедав и причастя, казнит смертью по грацкому закону. — И сей государев указ для ведома и в книгу записать. А подлинной указ рука думного дьяка Ивана Гавренева, вклеен в приказной столп нынешнего 145 году». (См. «Столы Разрядного Приказа,» Н. Загоскина,. стр. 15).

«В прошлых годах и в нынешнем во 145 году объявились денежные воры, и переиманы на Москве и в городах многие, и в расспросах и с пыток говорили на себя, что они резали матошники сами, и с матошников переводили чеканы, и деньги делали на чеканы медные, и те медные деньги серебрили; а иные делали деньги в серебре с медью, мешали меди в серебро в полы и в трот, а иные люди в опоки и всяким розным воровством деньги делали; а иные воры денежным вором у себя по подворьям пристани чинили и воровские деньги и денежных воров имели заведомо, а иные покупали в нашем государстве и за рубежом, и те деньги избывали на всякие покупки врознь; а в прежних летах, при прежних великих государях, таким вором бывала казнь смертная. заливали теми их воровскими деньгами горло; а при нас великом государе таких воров смертною казнью не казнили, а чинили им наказанье торговою казнью, а чая того, что они от такого воровства уймутся от наказанья без смертные казни: и те воры нашей государской милости к себе не узнали, от такого воровства не унялись, и таких воров ныне умножилось и от такого их многого воровства, по поклепным воровским оговором, многие простые невинные люди в том пострадали. И ныне мы, великий государь, по своему милосердому обычаю, тем вором, которые переиманы до сей наши грамоты, смертную казнь отдали; а велели если тех воров, которые сами матошники и чеканы резали и деньги воровские с медью и в одной меди делали, учиняя наказанье, бив кнутом по торгом нещадно, разослать в города в тюрьмы, на смерть, скованных, и железа залит до их смерти; а для улики вперед указали если у тех всех воров напятнать на щеках, разжегши, а в пятне написать вор, чтобы такие воры впредь были знатны. А вперед указали если, кто воровское денежное дело заведет, матошники и чеканы резать, или кто деланные купит и учнет воровские деньги делать или учнет воровские деньги заведомо покупать в нашем государстве или за рубежом и ими торговать, и тем вором велим заливать горло, по-прежнему, без всякой пощады; и о том указали если во все наши города послать наши грамоты и весь наш указ объявит всяких чинов людям, и в городах по торгом и в селах и в волостях и по слободам и по малым торжком кликать баричем по многие торговые дни, и против сего нашего указу написать память и приклеит у таможен, и по городовым воротам, и в рядах, и по улицам, и по малым торжком, и во всяких местах, где людям сход, опричь церквей, чтобы тот наш указ всем людям был ведом, чтобы вперед отнюдь никто воровского денежного дела, матошников и чеканов, не заводили, и денег не делали, и вором никто пристани не давал и воровскими деньгами не торговал никакими дела, и ведая бы кто про воров не таил и никакими обычаи не укрывал. А кто, после нынешнего нашего указу, учнет промышлять воровскими делами, и матошники и чеканы заведут; и деньги учнет делать, и кто учнет таким вором у себя пристань чинить, или кто воровскими деньгами учнет торговать ведая, нашего государства в городах и за рубежом, или кто воров ведая, не известят, а про то сыщется, и тем всем без милости быть казненным смертью разными казнями; а пущим вором велим по прежнему ростопя воровские их деньги, горло заливать, а животы их велим иметь на себя.

0


Вы здесь » Книги - Империи » Статьи, очерки, фельетоны » Поместное войско Московского государства