Книги - Империи

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Книги - Империи » Статьи, очерки, фельетоны » Привычка присягать.


Привычка присягать.

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Для начала напомним два довольно известных факта.
   Как принимали в казаки. Основное - перекреститься, остальные детали варьируют. Часто упоминается выпитая горилка.
   Как писал о себе Богдан Хмельницкий : "...малый человек, но мне Бог дал, я являюсь единовладцем и самодержцем русским" .
   Два менее известных факта:
   1. Как принимали в наемники. Нужно было поставить подпись, выпить стакан пива или вина и пройти через ворота, составленные из копий. Всё.
   2. Как писал о себе некий их военачальник: "Я, герцог Вернер, начальник Великой Роты, враг жалости, Бога и милосердия..."
   К этим группам фактов мы вернемся в конце работы.
   Мы уже отмечали очень своеобразное отношение казаков к юриспруденции. Одним из "своеобразий" является легковесное отношение к присяге.
   Присяга на верность - один из опорных столпов феодальной эпохи, на ней основана вся иерархия отношений между монархом и держателем лена, между крупным феодалом и зависимым от него мелким феодалом, да и право на прибавочную стоимость труда своих крестьян феодал получает именно в результате этой присяги. Присяга крайне важна и на разрыв ее следует идти только в особых случаях. Разумеется, находились люди, которых обязательства тяготили и пытавшиеся уклониться от выполнения обещанного. Поэтому летописи полны назидательных примеров, как нарушение вассальной присяги приводило к малым и великим войнам, а когда нарушившего клятву постигала заслуженная кара, это специально подчеркивалось, что он был покаран небом именно за это (один Владимирко Галицкий чего стоит). Летописям вторила художественная литература. Рыцарские романы
   клятвопреступление признавали только за недостойными, а главный герой такого себе позволить не мог. Баллады регулярно описывают, как герой, дав опрометчивую клятву, должен идти на смерть, но соблюсти ее (здесь характерна баллада о Германе Гладенсвене. Он вследствие опрометчивого обещания матери обещан чудовищу. Ни мать, ни он даже не рассматривают возможность не исполнить клятву. Он лишь просит отсрочки, чтобы повидать невесту и, повидав, возвращается на смерть).
   Для благородного человека отказ от выполнения клятвы становится оправданным значительно позднее, чем времена феодализма, когда авторы ставят человека в положение, что выполнение этой клятвы противоречит другой. Вот как Сенкевич Кмицица , когда герой вынужден решать, что для него важнее- клятва Радзивиллу или Родине. Заметим для себя также как Кмициц ,выбрав второе, действует- едет на защиту религиозной святыни- Ченстоховского монастыря, Кроме того, он фактически отрекается от своего имени и снова называется им, только когда полностью оправдан. И здесь не только мимикрия - он смывает грех отступления от клятвы участием в святом деле и отречением от проклинаемого имени (кстати, весьма болезненная вещь для человека, которого с детства приучали гордиться своим родовым именем).
   Таким образом, нарушение клятвы - равнозначно крушению внутреннего мира. От этого спасти может только ВЫСШАЯ СИЛА - для него БОГ и РОДИНА.
   Следует также сказать, что 17 век стал переломным для осознания широкими массами того, что сепаратизм знати опасен для страны и всех. В Швеции этот сепаратизм в заметных размерах сохранился только в провинциях за Балтийским морем, в Дании знать, переставшая сопротивляться вторжению шведов, политически обанкротилас . История Франции 17 века написана прямо-таки в назидание вельможам-фрондерам, ибо как только они поднимали голову, то получали жестокий урок. В Московии серьезный сепаратизм аристократии полностью дискредитировал себя в Смутное время. Ракоци и Стюарты сохранились только вследствие переплетения их борьбы с национально-освободительной.
   Их коллеги - Монмут и Валленштейн такого признания уже не получили. Речь Посполита осталась здесь позади общего потока истории. В ней шляхтич и магнат зорко глядели, не собирается ли король хоть чуть ограничить их свободу и не пора ли по этому поводу собираться на рокош. Вот из-за такого Владиславу пришлось тайно заниматься интригами, дабы поучаствовать в войне с Турцией ,проведя тайные переговоры с казаками, дабы те спровоцировали войну. Чтобы у магнатов и шляхты, получивших турецкий ультиматум, не было возможности уклониться. Какое унижение для " Первого среди равных" -заниматься мелкими интригами...Ян-Казимир даже в жутких условиях "Кровавого потопа" не смог убедить шляхту хоть чуть - чуть поступиться своеволием. Система прямо-таки формировала из королей лиц, ничего не могущих поделать. Она же показывала, что самое главное - не наличие "надстройки" в виде комплекса договоров, прав, взаимных обязательств ,а сила. Поэтому Вишневецкий, имеющий эту силу, мог не обращать внимание, что пишут в своих универсалах короли насчет прав казаков и православных. Король обойдется внешним почитанием. И в бессилии будет говорить жалобщикам на невыполнение его указов-"А разве у вас нет сабель?".Фактически этим он признавал, что для наведения порядка нужно нырнуть в еще больший хаос гражданской войны.
   Эта философия - тоже часть "польского наследства",оставшегося в Гетманате. И Хмельницкий ,и Выговский ,и Мазепа, будучи шляхтичами по происхождению, сохранили это наследство в себе.
   Хмельницкий, когда осознал, что своих сил не хватит, так рьяно занялся поисками протектора, что чуть не стал слугой двух господ Ну и Алексею Михайловичу, естественно, не стал рассказывать о полученном от султана кафтане. А вскоре после Переяслава снова нырнул в пучину интриг с другими монархами. А что означает писать иностранному монарху, что он специально не занимает городов, дабы его сюзерен-русский царь не мог претендовать на них потом по схеме-"кто чем владеет"? Прямая измена или привычка интриговать и лгать стала второй натурой и действует помимо воли?
   В любом государстве того времени за это полагался эшафот(различия были только в работе палача).
   Проведем некоторый подсчет- Владиславу Четвертому он присягал. Восстание при некоторой натяжке можно считать междоусобной войной, хотя при этом надо забыть про поражения и гибель коронных войск. Яну-Казимиру тоже, ибо с ним заключены договоры, в которых признана власть короля над украинскими землями. Далее были присяги Турции и Москве. Всего четыре присяги, и все нарушены.
   Выговский. Присягал Владиславу. Вместе с Хмельницким признал власть Яна-Казимира. Далее присяга в Переяславе. Став гетманом, должен был принести присягу и как гетман. Далее Гадячский договор, признающий верховную власть Яна - Казимира. Взят в плен московскими войсками под Киевом и вновь присягнул Алексею Михайловичу. Отпущен, вновь взялся за свое. Под Конотопом присягнул крымскому хану. Будем считать, что после ухода в Польшу еще раз присягать не понадобилось. Итого шесть присяг, из них только присяга Владиславу соблюдалась.
   Мазепа. Присягал польскому королю. Присягал Алексею Михайловичу, Федору Алексеевичу, Ивану и Петру Алексеевичам. Возможно, что и Софье Алексеевне. На закате жизни вступил в переговоры с польским королем. Присягнул Карлу.
   Присяга обычно приносилась "перед лицом Бога", используя Писание, обстановку церкви, и .т. д .Присягавший публично сообщал, что клянется в том-то и призывал в свидетели бога и иных небожителей. Теперь предположим, что поклявшийся должен разорвать присягу по каким-то уважительным причинам. Он публично должен заявить, что обращается к богу с целью отрешить его от клятвы, по таким-то причинам (возможно и обратиться с просьбой к духовенству об отрешении от клятвы), Необходимо также уведомить сюзерена о том, что присяга разрывается по этим же причинам.
   Что сделали указанные лица?
   Хмельницкий-с формальной стороны поступок Чаплинского по отношению к нему и отказ ему в правосудии местными представителями королевской власти это основание для разрыва присяги королю. Поскольку он обратился к представителю кор. власти в старостве и не получил правосудия , будем считать ,что он публично обратился к сюзерену через посредство его представителя о разрыве. Публичное обращение к Богу и духовенству не зафиксировано. Хотя в воззваниях есть ссылки на божью волю.
   В дальнейшем при возобновлении войны с Яном-Казимиром сюзерену предъявлялись претензии про нарушение обещанного и свои действия в ответ на это. К духовенству публично про отречение от присяги не обращался ,хотя мог публично воззвать к богу, рассказывая ,что война возобновляется.
   Маневры со шведским королем протекают без всякого прикрытия- в письмах царю он жалуется на всякие нарушения, но не отказывается от присяги и не обращается к духовенству об отрешении от нее.
   Выговский - нарушения присяги проводятся без обращения к сюзерену об отказе от него (а Гадяцкий договор вообще маскируется, как только можно),к посредству духовенства об отрешении от присяги не обращается..
   Мазепа-переход на сторону казаков не описан с подробностями. Переход на шведскую сторону совершен тоже с маскировкой, хотя в итоге Петру послано сообщение об уходе из-под его власти. Но все было договорено еще при внешнем соблюдении прежней присяги .К духовенству обращения не было и быстро организованная церковная анафема стала неприятной неожиданностью. Это сильно испортило дело Мазепе, поскольку теперь Мазепа и те, кто ему поможет, приравнивались к Иуде. А любой христианин Иуду презирал.
   Создается впечатление, что гетманы чем дальше, тем больше не отягощали себя соблюдением формальностей и не вмешивали небо в свои дела, чисто формально произнося нужные слова о боге. При этом они атеистами не были. В Речи Посполитой был только один атеист, гетманом не являвшийся, да и уже казненный к 1708 году. Еретиков и диссидентов было много, а атеистов больше не было. Или это тоже украинский философский принцип - не вмешивать бога в дела земные?
   Но кроме "европейски образованных" и многомудрых гетманов были еще простые казаки, у иезуитов не учившиеся, но евангельские тексты читавшие и слышавшие, народные думы слышавшие и слагавшие. Им далеко не все равно было , кто они такие- христианские воины-защитники родины или наемники без бога и совести, которым можно поручить все, абы деньги вовремя платили.
   И если послушно следовать извивам гетманской политики, то разница между ними и наемниками куда-то пропадает. И появляется подозрительное сходство между обоими категориями людей, рассказ о которых начался в начале этой статьи.
   Простому человеку приходилось выбирать между двумя категориями людей, присяга которых отличалась только крестным знамением. Этот жест говорил о желании жить по общечеловеческим правилам, а не по внутрикорпоративным законам.
   В итоге все казаки определились, с кем они - со своей страной или очередным "врагом жалости, Бога и милосердия" местного производства.
   Следует добавить, что поголовное истребление наемных полков под Батогом, при свержении Выговского, в Батурине, очевидно, происходило не просто так.
ПС.
Статья опубликована в сборнике докладов Международной Научной Конференции,посвященной 300летию Полтавской битвы.

+1

2

Отставной капитан написал(а):

Возможно, что и Софье Алексеевне.

Если склероз не подводит, то царевне не присягали.
Присягали сразу Государям Иоанну и Петру Алексеевичам. Одновременно.
После смерти Иоанна V - присягали, естественно, только Петру, поскольку других миропомазанных венценосцев на тот момент не было.

Вообще - статья ОЧЕНЬ современная...
Навевает аналогии с бывшими комсомольцами, болтавшимися как в проруби то в РУХ, то в СПУ, то в Партию регионов, то в БЮТы с БПП...
Видимо, действуя по принципу старой польской пословицы "У кого телега, тот и пан".

0

3

Краском написал(а):

Если склероз не подводит, то царевне не присягали.

Возможно,это было в виде неофициальной и непубличной присяги. Гетман клялся в верности в более "интимной" обстановке.
Но я точно не знал, потому и только предположил...

0

4

Теоретически - вероятность есть.
Хотя юридически такая присяга - ничтожна, поскольку Софья (при всех её плюсах и минусах как регентши) - суть персона не венчанная на царство...

0

5

Краском написал(а):

Теоретически - вероятность есть.
Хотя юридически такая присяга - ничтожна, поскольку Софья (при всех её плюсах и минусах как регентши) - суть персона не венчанная на царство...

"
Официально-да. Но ,окажись Софья Алексеевна на царстве(пусть и посредством брака с неким "Бекбулатовичем")-это был бы веский аргумент.

0

6

Мне кажется, этот материал - как раз подходит к теме.
Не моё, статья Дениса Бабиченко - но интересно и не лишено, да, не лишено...

400 ЛЕТ НАЗАД В РОССИИ УМЕЛИ НЕПЛОХО ФАЛЬСИФИЦИРОВАТЬ ВЫБОРЫ

В русском языке слово «государство» происходит от «государь». Не наоборот. Отсюда постоянные попытки доказать, что наши вожди, которые, как правило, власть попросту захватывали, были государями по праву. Скажем, начиная с Ивана Грозного царям было мало вести своей род от какого-то там варяжского разбойника Рюрика, подавай им кесаря-императора. Вот мы и читаем у тогдашнего провластного публициста: «корень изыде от превысочайшего цесарского престола и прекрасноцветущего и пресветлого корени Августа кесаря, обладающего всей вселенною».
Однако легенды легендами, но властям требовалась какая-никакая, а легитимность. А оная бывает лишь одного сорта — свободное волеизъявление народа. Рюрика со товарищи, как сказано в каноническом летописании, добровольно призвали наши пращуры: «поидите княжить и володеть нами». С Романовыми, согласно аналогичной официальной версии, приключилось нечто подобное. Об этом в наши дни не устает напоминать Мария Владимировна Романова, известная как глава Российского императорского дома. В своем недавнем обращении к соотечественникам о праздновании 400-летия преодоления Смуты и восстановления российской государственности она отмечает: «21 февраля (6 марта н. ст.) («царица» немного ошиблась: на самом деле не 6-го, а 3 марта по новому стилю. — «Итоги») 1613 года Великий собор окончательно утвердился в убеждении, что главным и необходимым основанием для возглавления Российской Державы является... легитимность».
Попробуем разобраться в том, откуда «легитимность» взялась у 16-летнего представителя далеко не самого знатного боярского рода Михаила Романова. Итак, династия Рюриковичей со смертью Федора Иоанновича, сына Грозного, прерывается в 1598 году. Другой законный наследник Ивана IV Дмитрий Иванович погиб семью годами раньше (по версии Пушкина — убит по приказу шурина царя Федора Бориса Годунова). Происходят первые в истории страны выборы самодержца. Наряду с родственником прежнего царя Борисом Годуновым на престол в самом конце XVI века претендуют и Романовы, на том основании, что представительница рода Анастасия вышла замуж за Ивана Грозного, и от этого брака родился хоть и слабоумный, но царевич Федор Иванович. Федор, в свою очередь, взял в жены сестру Бориса Годунова Ирину. Вот такой династический клубок. Понятно, что ни Романовы, ни Годуновы прямого отношения к роду московских князей, а затем царей не имеют. Они просто оказались ближе всех к престолу. Поначалу в борьбе за власть Романовы проигрывают Годуновым. Но вот удача: через несколько лет избранный царь Борис неожиданно умирает. Начинается Смута. Шестнадцатилетний царь Федор Борисович Годунов в 1605 году задушен. К власти приходит Лжедмитрий I и реабилитирует Романовых, само собой разумеется, подвергавшихся опале при Борисе. Филарет (Федор), отец будущего царя Михаила Романова, из ссыльного рядового монаха становится митрополитом Ростовским.
Теперь стоит разобраться в том, как вообще в начале XVII столетия становились русскими царями. Поскольку с происхождением претендентов был полный мрак, источниками легитимности являлись выборы и венчание. Формы и содержание их были разные. Например, Лжедмитрий I, хотя и признанный позднее самозванцем, власть получил в результате законных процедур: «Дмитрий Иванович» был не избран, а сразу венчан на царство по наследству в Успенском соборе 30 июля 1605 года, приняв венец из рук патриарха всея Руси Игнатия. Бояре поднесли самодержцу скипетр и державу. Произошло это после того, как его признало большинство влиятельных лиц, включая мать настоящего царевича Дмитрия. Все, как видно, было по форме легитимно, но терпение «патриотов» быстро лопнуло.
В мае 1606 года происходит очередной переворот. Лжедмитрия зверски убивают.
Дальше — новые выборы. 19 мая толпа москвичей во главе с боярами и представителями духовенства «выкрикивает» царем князя Василия Шуйского. Эта весьма странная «процедура» выборов имела место вроде бы на Соборной площади Кремля, и была позднее названа «подобием Земского собора». Пожалуй, это была первая выборная фальсификация в истории страны. Как отмечали современники, «князя-де Василия Шуйского одной Москвой выбрали на царство, а иные города и того не ведают». К тому времени Собор церковных иерархов лишил патриарха Игнатия сана, отправив простым монахом в Чудов монастырь. Посему венчал на царство Шуйского митрополит Новгородский Исидор, что не очень легитимно. Зато с «корнями» у Василия по сравнению с худородными Годуновыми и Романовыми все было в порядке. Он происходил из княжеского рода суздальской ветви Рюриковичей — потомок Александра Невского. Представление с «выборами» всех устроило, ведь Шуйский дал крестоцеловальную запись, сильно ограничивавшую его власть. Царю, в частности, было запрещено самовольно накладывать опалы.
По сути происходит первая либеральная перестройка. Но через четыре года, 17 июля 1610-го — очередной дворцовый переворот. С помощью части боярства, столичного и провинциального дворянства Шуйский был свергнут и 19-го числа насильственно пострижен в монахи. Пришлось думу думать о новом царе.
Беда в том, что во вполне себе законных кандидатах на трон недостатка как раз не было. Древняя русская знать многочисленна, а тут еще польско-литовские и шведские претенденты, династически тесно связанные с Рюриковичами. Пока решения проблемы выбора не просматривалось, у руля становится средневековое политбюро — Боярская дума. «Все люди, — сказано в крестоприводной записи, — били челом князю Мстиславскому (главе Думы. — «Итоги») с товарищи, чтобы пожаловали, приняли Московское государство, пока нам бог даст государя». У власти классическое временное правительство. Оно чувствует шаткость своего положения и готовится к созыву «учредительного собрания».
Власть Семибоярщины фактически длилась всего примерно полтора месяца. За это время сама Боярская дума и большая часть элиты, включая патриарха Гермогена, сумели прийти к компромиссу: следующим русским царем будет сын польского короля Сигизмунда Владислав. Поклонников «интервента» было хоть отбавляй. Известный российский историк Евгений Анисимов пишет, что присяга царю Владиславу (в отсутствие оного в Москве) заняла семь недель: «Присяга стала подлинным народным волеизъявлением: по 8—12 тысяч человек москвичей в день входили в Успенский собор, произносили клятву верности царю Владиславу, целовали крест и Евангелие. И так через Кремль прошло 300 тысяч человек». Причем, судя по всему, почти со всей страны. Все население Первопрестольной в тот момент — не более 100 тысяч. Присяга походила на пусть и не тайные, и не альтернативные, но на всеобщие выборы главы государства. Это вам не «выкрикнутый» Шуйский.
Ни о каком национальном предательстве элит речи в этой ситуации быть не могло. Кто был предателем? Патриарх Гермоген, митрополит Филарет, глава Боярской думы Мстиславский? Все первые и не первые лица страны были за Владислава. Ведь какой выбор был у наших пращуров: или они голосуют за Владислава, за, так сказать, стабильность, или за хаос — в Кремль тогда въезжает второй по счету чудесно спасшийся «Дмитрий Иванович» (он же Тушинский вор, он же Лжедмитрий II), прославившийся тем, что со своими казачьими бандами затерроризировал всю страну? Вот и все варианты.
Однако надежды на умиротворение рухнули после убийства Тушинского вора и из-за привередливости отца Владислава, не торопившегося с присылкой сына в Москву. Начинается движение против хоть и отсутствующего в стране, но вполне себе легитимного царя. Идеологический отдел «несогласных» возглавляет тот, кто только что ратовал за польского королевича и целовал ему крест, — патриарх Гермоген. Он рассылает воззвания, освобождающие народ от принятой буквально на днях присяги на верность.
Начинается классическое двоевластие. Законной Боярской думе, представляющей интересы царя Владислава, противостоит свежеобразованный Совет всея земли во главе с Ляпуновым, Заруцким и Трубецким. Это чистой воды Координационный совет оппозиции, объединявший всех, кто против «режима». Правда, в отличие от нынешнего КСО тогдашний СВЗ без разговоров развязывает новый этап гражданской войны. Скинуть власть первому ополчению не удалось. В конце 1611 года начинает формироваться второе ополчение во главе с Мининым и Пожарским. В конце октября 1612 года войскам ополчения сдаются польский гарнизон Кремля и русские сторонники Владислава. В ноябре 1612 года Совет всея земли, взявший на себя роль нового временного правительства, объявил сбор делегатов съезда, призванного избрать нового царя.

http://s3.uploads.ru/t/RjlKW.jpg

Как бы то ни было, 400 лет назад дело кончилось созывом того, что обычно называют Земским собором, который якобы и избрал царя. Однако все это скорее всего не более чем миф, придуманный для легитимизации династии Романовых.
Известнейший дореволюционный исследователь Смуты Сергей Платонов с прискорбием сообщал, что о ходе Собора «мы ничего точного не знаем, потому что в актах и литературных трудах того времени остались только отрывки преданий...». Попробуем все же хотя бы частично восстановить картину по «отрывкам». Начнем с названия форума, состоявшегося 21 февраля 1613 года. В литературе и документах отыскалось больше десятка названий: «Великий Всероссийский Земский и Церковный Поместный собор», «Великий Московский Земский и Поместный собор», «Великий Московский собор», «Великий Земский собор», «Земский собор при ополчении» и т. д. Называться Земским собором, согласно Платонову, мог только орган, состоящий из трех обязательных частей: «освященного Собора» Русской церкви с патриархом во главе, Боярской думы и «земских людей, представлявших собою различные группы населения и различные местности государства». Что мы имеем в наличии в 1613 году? Ничего. Нет главы Церкви — патриарх Гермоген уже год как умер. Следующий патриарх — Филарет объявится только в 1619 году. Кто же 21 февраля был и. о. патриарха? Слава богу, сохранился текст «выборной» грамоты Собора. Под ним первой стоит подпись «смиренного Ефрема, Божией милостью митрополита Казанского и Свияжского». Считается, что он и был местоблюстителем патриарха. Но кто назначил его на этот пост? Судя по всему, он сам себя и назначил.
Но мало того, что Ефрем самозванец, он еще и голосует задним числом. Исследователь Вячеслав Козляков убежден, что Ефрема во время выборов 21 февраля в Москве не было: «Самым сложным было созвать освященный Собор, но новгородский и казанский митрополиты — первые по степени в церковной иерархии — на нем так и не присутствовали...»
Переходим к светским властям. Не было на Соборе и главы Боярской думы. Федор Иванович Мстиславский, послуживший семи (!) царям на посту «спикера», удалился в свои вотчины после освобождения столицы от поляков.
Хорошо. Начальства не было. Но народ-то был, третья, главная часть Собора? Был. Но сколько и кто именно, от каких регионов, тоже неясно. Документально установлено, что в середине ноября 1612 года из Москвы ополченцы от имени князей Пожарского и Трубецкого разослали грамоты с предписанием прибыть в столицу выборным народным представителям до 6 декабря 1612 года. Согласно одному средневековому источнику, выбирали в Москву «лучших, крепких и разумных людей для земского совета (заметим — не Собора. — «Итоги»). Историк Сергей Соловьев пишет: «Трубецкой поселился в Кремле, на дворе Годунова, куда для совещаний приезжал к нему Пожарский... Казаки по-прежнему не давали им покоя, все требуя жалованья; они позабыли, говорит летописец, что всю казну во многих городах выграбили; однажды ворвались они в Кремль, крича, что побьют начальных людей, дворяне остановили их, и едва между ними и дворянами не дошло до боя». Какие, спрашивается, в таких условиях полноценные выборы? Тут никакой Центризбирком с его КОИБами не справится.
В итоге волеизъявление было, во-первых, весьма непредставительным, во-вторых, заочным. Подписи под документом об избрании царем Михаила Романова собирали по всей стране в течение долгого времени. И насобирали, надо признать, негусто. В распоряжении ученых есть лишь одно свидетельство, подтверждающее численность членов Собора, — «Утвержденная грамота об избрании на Московское государство царя Михаила Федоровича». Всего под документом мы обнаруживаем 235 подписей. Первый подписант — тот самый казанский митрополит Ефрем, последний — строитель Варсунофий. Так вот, оказывается, откуда «изыде» голосование строителей за кого надо на специальных временных избирательных участках...
Если серьезно, то в предисловии к публикации текста грамоты в 1906 году историк Сергей Белокуров рассказал очень любопытные вещи. Согласно одним сведениям, в Соборе, например, принимало участие 19 выборных людей от Нижнего Новгорода, а в грамоте имеется почему-то только шесть подписей. Но главная сенсация в том, что Белокуров точно установил: голосование продолжалось три года! Таким образом, можно предположить, что общее число выборщиков, принявших участие в весьма незатейливой церемонии 21 числа, составило всего несколько десятков человек. Если сравнить эту явку с 300 тысячами голосов, отданными в свое время за «нелегитимного» Владислава, то за первого царя из династии Романовых становится просто неловко. Можем ли мы предположить, что 21 февраля никаких выборов в Успенском соборе Кремля и вовсе не было, народ безмолвствовал, а всю легитимность выдумали задним числом? Исторические источники отвечают на этот вопрос скорее утвердительно.
Что же происходило на самом деле? Подозрения, что 21 февраля 1613 года имел место очередной захват власти, давно и упорно посещают историков. Советский ученый Лев Черепнин приводит свидетельство тех лет: «Московские простые люди и казаки по собственному желанию и без общего согласия других земских чинов выбрали великим князем Федорова сына, Михаила Федоровича Романова... Земские чины и бояре его не уважают». По словам современного специалиста по Смуте Владислава Назарова, «избрание Михаила Романова царем было обеспечено позицией казачества».
Относительно недавно историкам несказанно повезло. Обнаружилась настоящая сенсация — «Повесть о Земском соборе 1613 года», содержащая информацию о тонкостях избирательных технологий XVII века. Из документа становится известно, что в условном избирательном бюллетене до 21 февраля значилось восемь кандидатов: Федор Иванович Мстиславский, Иван Михайлович Воротынский, Дмитрий Тимофеевич Трубецкой, Иван Никитич Романов, Федор Иванович Шереметев, Дмитрий Михайлович Пожарский и прочие, но в нем не было имени Михаила Романова! Когда и как он там появился? Ответ в том же документе: «И возопиша атаманы казачьи и все воинство казачье велим гласом воедино: «По Божий воли на царствующем граде Москве и всеа Росии да будет царь государь и великий князь Михаиле Федорович и всеа Росии!»... Боляра же в то время страхом одержими и трепетни трясущеся, и лица их кровию пременяющеся, и ни един никто же може что изрещи, но токмо един Иван Никитич Романов (дядя будущего царя. — «Итоги») проглагола: «Тот есть князь Михаиле Федорович еще млад и не в полне разуме».
Ну а дальше избрание уже ничем не отличалось от классической узурпации власти: «Казаки же ведающе их умышление и принудиша им, боляром, крест целовать (на верность Михаилу Романову. — «Итоги»). И целоваша боляра крест». Короче, беспредел.
Для руководителей временного правительства Пожарского и Трубецкого Михаил Романов, его мать Марфа, дядя Иван Романов были предателями, находившимися в Кремле вместе с поляками, когда его штурмовали ополченцы. Когда они в числе прочих сторонников Владислава и Семибоярщины выходили из крепости, толпа их чуть не разорвала. Позднее этот факт был поставлен с ног на голову: будущий царь с родственниками превратился в пленников «интервентов». Приход «партии Романовых» к власти, похоже, был неизбежен. Кроме Пожарского и Трубецкого все остальные претенденты на царский трон были либо членами этой семьи, либо старинными ее сторонниками. Вождей оппозиции, скорее всего, переиграли еще до всяких сфальсифицированных задним числом выборов.
Противники версии узурпации власти, ясное дело, уверяют, что мероприятие в Кремле прошло чинно, благородно. На выбор членов Собора неизгладимое впечатление произвели безупречные анкетные данные Михаила Федоровича, вроде как обеспечивающие связь времен с прежней династией Рюриковичей. Якобы некий дворянин из Галича доказал на Соборе, что Михаил из всех претендентов является ближайшим родственником Федора, сына Ивана Грозного. Став царем в шестнадцать лет, Михаил действительно в некоторых документах называл царя Ивана Васильевича своим дедом. Но это лукавство. На самом деле Грозный приходился Михаилу Романову седьмой водой на киселе — мужем его двоюродной бабки...
После 1917 года в бумагах последнего из Романовых на русском престоле Николая II была обнаружена «Записка о профессорах русской истории», где император сетовал на дефицит духовных скреп в исследованиях ведущего историка того времени Сергея Платонова (кстати, убежденного монархиста): «Он сух и уж несомненно мало сочувствует культу русских героев. Конечно, изучение его произведений не может вызвать ни чувства любви к Отечеству, ни народной гордости». Вот так у нас всегда: с великой историей все в порядке, а вот с культом личностей — не очень...
Источник:
http://olegcheb.livejournal.com/568541.html

0


Вы здесь » Книги - Империи » Статьи, очерки, фельетоны » Привычка присягать.